Магазин сдается в аренду E-mail
Показ цен в: $ | руб. |
Перейти на русский Перейти на русский
Switch to English Switch to English
Пользователь:
Пароль: ?
Регистрация
 
Главная страница, новости шахмат, шахматные турниры, история шахмат, магазин шахмат, шахматные программыШахматный магазин, шахматные книги, учебник шахмат, обучение шахматам, шахматы, шахматные часы, шахматные программы, игровые обучающие программыИстория шахмат, шахматисты, шахматные даты, шахматные события, чемпионы мира по шахматам, гроссмейстерНовости шахмат, обзор турнира, события в шахматах, статьи о шахматах, турнирная таблица, шахматные партии, онлайн комментарии шахматных событийШахматные статьи, обучение шахматам, обзор шахматных событий, шахматный турнир, шахматный сервер Ваша корзина в шахматном магазине
Поиск:
 

Шахматные статьи и события   

 Руслан ПОНОМАРЕВ: Раз я стал чемпионом мира, – значит, такая моя судьба!

Шахматный мир получил нового чемпиона мира ФИДЕ. Кто он - Руслан Пономарев, самый юный в истории обладатель шахматной короны, как собирается править своим королевством? На эти и другие вопросы он отвечает буквально через несколько дней после победы над Василием Иванчуком...
При всей банальности этого слова по отношению к новому чемпиону мира ФИДЕ, все-таки скажу, что судьба Руслана Пономарева уникальна. Нет, даже не потому, что он стал самым юным в истории шахмат чемпионом мира (дабы не обидеть Гарри Каспарова, не скажу – «королем»). Просто еще ни один шахматист ни до него, ни, как мне кажется, после, не отдавал себя до такой степени шахматам. Все, что происходило и происходит в жизни этого 18-летнего украинского паренька подчинено лишь одной цели.
Руслан уже в 11 лет покинул отчий дом, чтобы полностью погрузиться в мир 64 клеток, на что вряд ли смогли бы отважится даже такие шахматные фанатики как Фишер или Каспаров. Он без остатка отдал свое детство и юность шахматному становлению.
Против обыкновения, около него не было выдающихся шахматных педагогов или организаторов, которые бы упорно проталкивали его наверх… Он рос и развивался как бы сам собой, как по мановению волшебной палочки. Впрочем, его талант был настолько ярок, что эпитет «будущий чемпион мира» прочно прикрепился к нему уже после первых побед в юношеских чемпионатах, в которых он регулярно одерживал победы, удивительным образом опережая своих более старших и опытных конкурентов.
Но поражали даже не столько сами его победы, сколько стиль, в котором Пономарев их одерживал – сколько раз было, что получив по дебюту безнадежную позицию, он затем методично «перекатывал» своих соперников. Этим своим качеством, да и внешним обликом, сдержанностью, немногословностью, он очень напоминал великого Карпова. И с тех пор он поучил еще одно прозвище – «маленький Карпов».
Но Пономарев, наверное, никогда не стал бы нынешним Пономаревым, если бы в его шахматной биографии были бы только победы. В последние несколько лет, несмотря на то, что он уже изрядно продвинулся в своем шахматном развитии, вплотную подошел к мировой элите и, к счастью, нашел своего наставника, не испытал бы целого ряда обескураживающих неудач, спускающих с небес на землю, и позволивших максимально трезво оценить свои шахматные достоинства и недостатки.
Вот теперь, пройдя огонь, воду и медные трубы – он был уже готов к большим свершениям! Но все равно, никто из нас не ожидал, что они, эти свершения, наступят так скоро. Вспомните, никто даже не упоминал имени Пономарева в числе реальных претендентов на победу в чемпионате мира, и чуть ли не в половине своих поединков он выступал в качестве не фаворита. Но он был абсолютно уверен в себе, невозмутим, и соперники, не выдерживая его напора, один за другим, степенно уступали дорогу. Тивяков, Морозевич, Бареев, Свидлер и, наконец, в финале – Василий Иванчук.
Ни о какой случайности здесь не могло быть и речи. В какой-то момент даже возникло ощущение, что Пономарева просто невозможно обыграть, что он неуязвим! Иметь выигранную позицию против него и победить – это две большие разницы. В этом в самое ближайшее время предстоит убедиться всем сильным шахматного мира сего… Как не без пафоса заметил его тренер Геннадий Кузьмин: «Руслан против всех великих пока имеет равный счет, так что они находятся в равных возможностях!»
Счет этот – 0:0, с него Пономарев и начинает свою новую шахматную жизнь. При этом не надо забывать, что он УЖЕ чемпион мира! Многим для этого не хватает и жизни.

– Руслан, прошло двое суток, как завершилась седьмая партия с Иванчуком! Какие чувства, ощущения, – ты уже почувствовал себя чемпионом мира?
– Наверное, еще не до конца. Конечно, мне уделяют сейчас больше внимания. А так... Когда встречаешь свой очередной день рождения, не чувствуешь же, что стал на год старше. Примерно так же осознается и звание чемпиона мира. Главное, что это произошло. Осознать успею!

– Таль, став чемпионом, воскликнул: «Солнцем полна голова!» Чем в этот момент была полна твоя?
– Ну, это философский вопрос. Не может же голова на самом деле быть полна солнцем…

– Ты осознаешь, что после этой победы шахматная юность для тебя закончилась и ты вступаешь в суровую взрослую жизнь? Что ты уже попал в историю…
– Что сказать? Раз я стал чемпионом мира, – значит, такая моя судьба!

– Когда Гарри Каспаров в 22 года стал чемпионом мира, Рона Яковлевна Петросян сказала Кларе Шагеновне Каспаровой: «Мне жаль твоего сына, самый яркий миг в его жизни уже позади! А вот главные трудности – впереди». Не боишься этих трудностей?
– Честно сказать, перед матчем у меня были другие мысли – стану чемпионом мира, и этого будет достаточно, все проблемы решаться сами собой. На самом деле их еще больше становится! Мне сложно сказать, как дальше сложится моя шахматная карьера, но заранее думать о возможных трудностях, мне кажется, неправильным. Буду решать их по мере поступления…

– Со стороны ваш поединок воспринимался как борьба противоположных концепций. Василий Иванчук определил свою шахматную философию как постоянного искателя истины, человека не останавливающегося на достигнутом. А какова философия Руслана Пономарева? Много раз приходилось слышать, что ты – шахматный спортсмен…
– Я пока что еще не строю каких-то шахматных концепций. Мне просто нравится играть в шахматы. Они для меня в большей степени спорт. Я люблю побеждать!

– Шахматы постепенно превращаются в знания, спорт, а философия уходит?
– Имеете в виду красивые партии? Нет, ладейные окончания Рубинштейна, все эндшпильные тома Авербаха актуальны и сейчас. Если в определенной позиции пешка проходила в ферзи, то она и сейчас проходит в ферзи. Быть может, игра сейчас стала куда более жесткой, надо больше знать, уметь справляться со своими нервами. Без этого уже никак нельзя…

– Скажи честно, а ты верил перед матчем, что сможешь победить Иванчука?
– Почему нет? Может быть, этот вопрос задали бы мне полгода назад, я бы не знал на него ответа, но перед матчем, после массированной подготовки, когда я уже хорошо знал сильные и слабые стороны его игры, после того как настроил себя на этот матч. У нашей команды была хорошая тактика, и когда по ходу матча я начал подмечать, что оправдывается один прогноз, оправдывается другой, – то сложно было уже не думать о победе.

– Давай тогда попробуем пробежаться по партиям матча, о том как он сложился. Для тебя не было большой неожиданностью, что ты так выиграл первую партию?
– Конечно, я не ожидал такого поворота. Возможно, Иванчук был удивлен, узнав, что среди моих помощников – Топалов и Данаилов, поэтому скорректировал свою подготовку и избрал французскую защиту. А когда Иванчук ее играет, то он обычно проигрывает. Конечно, эта партия наложила определенный отпечаток на весь матч. Я повел 1:0 и вдруг почувствовал, что, если сделаю все ничьи в оставшихся партиях, то стану чемпионом. Но эти же мысли придали и некоторую скованность моим действиям в следующих партиях…

– С каким чувством шел на вторую партию?
– Просто шел играть черным цветом. Надо было устоять, а затем белыми наращивать инициативу. Но я получил пассивную позицию, и Иванчуку удалось меня переиграть. А в концовке мне пришлось уже демонстрировать чудеса.

– Но ты сам-то верил, что сможешь устоять, когда остался без фигуры?
– Об этом некогда было думать. У нас оставалось всего минут по пять; сделал ход – тридцать секунд добавилось, надо делать следующий ход... Первые две партии были очень важными для меня, вселили уверенность в себя, я поверил, что Иванчук не Бог и с ним можно играть.

– Третья и четвертая партии проходили с определенным давлением Иванчука. Как тебе удалось сохранить перевес в счете, выдержать его прессинг?
– Я бы не сказал, что в этих партиях соперник давил. В третьей я впервые избрал вариант с 6.g3 в защите Паульсена сицилианской защиты и не смог получить особого перевеса. Но, как мы решили с тренерами это будет самая неприятная тактика для Иванчука, который будет жаждать как-то перехватить инициативу. В какой-то момент фигуры черных все-таки стояли чуть активней, но моя позиция оставалась крепкой. Показательно, что мой соперник еще долго продолжал игру в объективно ничейной позиции. А вот в четвертой партии я упустил хорошие шансы на победу – я мог сыграть 28…Ne3!, что было бы очень неприятно для белых.

– Иванчук в одном из своих интервью сказал, что если бы выиграл пятую партию, в которой стоял совершенно подавляюще, то матч сложился бы совсем по–иному.
– Ну, выиграл бы он ту партию – счет стал бы только равным. Думаю, здесь особого смысла говорить, что он перехватил бы инициативу. Возможно, тогда дело дошло бы до тайм-брейка.

– Но после матча он говорил, и о том, что постоянно владел инициативой, что ты не превзошел его в этом матче, что тебе просто повезло…
– Василий Михайлович считает, что в понимании шахмат его превосходит только Каспаров. Но… зачем так много рассуждать на эту тему, достаточно посмотреть на счет матча.

– Как ты отнесся еще к одной реплике Иванчука, что Пономареву, мол, надо научиться сдаваться. Он имел в виду твою игру в пятой партии по сравнению со своей – в первой.
– Научиться сдаваться? Я считаю, что сдаваться никогда не поздно, это всегда можно успеть! Просто я стараюсь бороться в любой позиции – это тоже была одна из установок на этот матч: играть в любых позициях. Провел бы он пешку a в ферзи – тогда бы я сдался. А так… у него была только лишняя пешка, да и то блокированная. К тому же, если бы я вдруг сдался, зрители могли бы и не понять, какой план для достижения победы собираются проводить черные.

– Тебе не кажется, что после четвертой партии Василий как будто сломался? Ведь он согласился на ничью чуть ли не в выигранной позиции?!
– Нет, я не почувствовал перемены в его настроении. Но, может быть, нереализованные шансы во второй и четвертой партиях и не давали ему спокойно спать.

– В тот момент, когда черные сыграли 47…Kg7? допустили 48.Qd2!, позволив тебе выкрутиться, – был ли у тебя какой–то особенный прилив сил?
– Соперник начал в тот момент крутить головой, был какой-то совсем отрешенный. Я почувствовал только то, что не должен сегодня проиграть.

– Не мелькнула мысль: а вдруг, при случае, удастся и выиграть?
– По правде сказать, у меня уже перед партией было такое чувство, что я ее выиграю… Не знаю, почему, но оно было. Может, поэтому и играл чересчур оптимистично; даже когда позиция стала ухудшаться с каждым ходом, – все равно верил, что должен выиграть. Конечно, после партии легко так говорить, но чувство грядущей победы действительно присутствовало.

– То есть, 29.bc – это суть игра на победу?
(Смеется.) Мне все время мерещился какой-то мат: Qf3, Bh6 и т.д.

– После этой победы матч фактически закончился? Ведь чтобы стать чемпионом мира тебе оставалось сделать всего две ничьи в трех партиях.
– Да, но расслабляться было еще рано… Возьмешь, проиграешь одну партию, разница будет всего очко, – и у соперника сразу затеплится какая-то надежда.

– Тебя не эпатировало поведение Иванчука до и во время шестой партией?
– Мне кажется, он немножко играл на публику. Я старался не обращать на это внимания… Думаю, это стиль его поведения, определенный, сложившийся имидж.

– Таким образом он как-то пытался себя завести?
– Возможно. Я во время всего поединка старался в течение партии не смотреть на него.

– В седьмой партии матча, когда для победы тебе хватало ничьей, не тяжело ли было с психологической точки зрения жертвовать пешку?
– Нет. Я посмотрел на позицию: у меня все фигуры развиты, все стоят хорошо – почему в такой ситуации я должен проиграть? Так что, почему бы не отдать пешку за длительную инициативу: играю-то я в нормальные шахматы, никаких ошибок еще не сделал…

– Тебя не раздражало, что Иванчук постоянно менял дебют в ответ на 1.е4, бегал по вариантам, – или напротив, это придавало уверенности в своих силах?
– Мы это прогнозировали. В своих прежних матчах он довольно часто так поступал.

– Насколько ваша бригада вообще угадала с дебютами?
– Ну… появления защиты Алехина мы не ожидали, как и выбор конкретного варианта французской защиты в первой партии. Но, конечно, готовились и к испанской партии, и к системе Паульсена в сицилианке, и к французской... Да и выбор хода 1.d4 не застал нас врасплох.

– Многие известные тренеры считают, что дебют — это далеко не главное...
– Конечно, поначалу надо просто научиться хорошо играть в шахматы, а потом уж переходить к дебютам. Это как подача в большом теннисе: добился хорошей позиции – дальше уже легче играть. Получил плохую – все равно нужно бороться.

– Иванчук узнал, что тебе секундирует Топалове только на предматчевой пресс–конференции. А ваша «команда» не пыталась вычислить, кто будет помогать сопернику?
– Нет, никакой тайной информации у нас не было… Может быть, Василию Михайловичу и помогал кто-то, кроме Грицака, я не знаю об этом.

– Кому пришла в голову эта счастливая идея – пригласить в команду Топалова?
– Моему тренеру, с которым мы работаем уже давным-давно Борису Пономареву. Топалов – сильный шахматист, хорошо знает Иванчука, а кроме того, удачно с ним играет. Положительный счет с Иванчуком имеют, кажется, только Каспаров, Крамник, Ананд и Топалов.

– И помощь тандема Топалов - Данаилов оказалась действенной?
– Да, мне кажется, это немало нервировало Иванчука, он все время прикидывал, что мы могли смотреть вместе?! По крайней мере, я отношу на счет этого свою победу в первой партии.

– Говорят, что в ходе матча у тебя был даже психолог. О человеке подобной профессии мы уже забыли со времен Карпова. Кто он, и насколько ценной была его помощь?
– Да, это так. Его зовут Эдуард Эйлазян, он живет в Донецке. В нашей тесной компании мы давно называем его «колдуном». Не могу вразумительно это объяснить как это происходит, но его присутствие в зале придает мне уверенности во время партии…

– Крамник вот помогал Каспарову, – а потом обыграл его. Топалов – сильный действующий гроссмейстер. Наверняка они с Сильвио Данаиловым хорошо тебя изучили...
– Перед матчем обычно ставишь конкретную цель – победить, стать чемпионом. О том, что будет потом, думаешь редко. Это неизбежно, приходится чем-то жертвовать.

– Ваше предложение было для Топалова с Данаиловым неожиданностью?
– По правде говоря, даже не знаю. Потому что этим вопросом занималось руководство клуба, а не я. У Веселина ближайшие два месяца, кажется, не было турниров…

Михаил Пономарев. Первым делом мы дали задание всем тренерам и ученикам посмотреть все партии Иванчука: с кем и как он играет, и сделать выводы. Гроссмейстер Савон доложил: дело трудное, Иванчук имеет положительный счет почти со всеми гроссмейстерами мира. Исключение – те шахматисты, которых уже назвал Руслан, плюс еще Юсупов. В конце концов, мы решили позвонить Сильвио Данаилову… Тот ответил, что Веселину уже предлагали сотрудничество и Каспаров, и Крамник, но он отказался, поэтому и сейчас вряд ли согласится. Мы попросили: вы все же поговорите с ним, а потом перезвоните. Уже на следующее утро они перезвонили и сказали: мы готовы сотрудничать, – вот наши условия. Обсудили их предложения… Кто–то говорил, что это дороговато, но я сказал: надо соглашаться, мы и так запаздываем с подготовкой: то надо в Верховную Раду, то к губернатору, то корреспонденты приезжают… Пока решали этот вопрос, вызвали из Киева гроссмейстера Комарова, чтобы он пока позанимался с Русланом. Сбор с Топаловым провели в Крыму, на хорошей базе: с сауной, с теннисным кортом. Мы все смеялись, когда представляли изумление Иванчука при виде Топалова на матче: то ли Вася будет в потолок смотреть, то ли на Веселина?! Решили сохранить в тайне это сотрудничество, приготовить для Иванчука сюрприз.

– Иванчук считает, что, не будь месячного перерыва между полуфиналом и финалом, он, учитывая в какой он был форме в декабре, легко бы выиграл матч.
М.П.
Мы были рады этому перерыву, поскольку на таком скаку Вася способен не только Руслана, но, наверное, и Каспарова обыграть. А так он притормозил, стал маяться…

– Руслан, ты согласен? Это действительно было невыгодно Иванчуку?
– Мне трудно судить о его ощущениях. Меня перерывы тоже выбивают из колеи. Так, после выходного дня пятая партия для меня не очень удачно складывалась. Да и в предварительном турнире было трудно играть после выходных, – например в матче против Свидлера.

– У тебя очень неординарная команда. В чем, например, заключалась роль 12-летнего секунданта Сережи Карякина? Он способен был тебе чем-то помочь?!
– Все вы хотите узнать! Он молод, у него свежий взгляд на позиции, Сергей был у нас специалистом по тактике. Да и просто с ним приятно общаться. Я не могу назвать его своим приятелем, все-таки есть разница в возрасте, но он был полноправным членом нашей команды.

– Некоторые шахматисты по много лет работают с одним тренером, другие часто меняют своих помощников. Чем ты руководствуешься, приглашая людей в свою «команду»?
– Я предпочитаю, когда могу поработать с разными шахматистами, с большим кругом людей. От каждого своего тренера я хочу перенять все самое лучшее…

– Сильвио Данаилов раскрыл мне одну из установок на этот матч – ты не должен был ни в одной из партии матча предлагать ничью, играть до голых королей.
– Да. Я так и делал. Только в шестой партии получилась быстрая ничья, но это особый случай. Как и седьмая, заключительная встреча. Дело в том, что в соревнованиях последнего времени Иванчук часто предлагал ничью своим соперникам уже на выходе из дебюта. Меня предупредили об этом, и я старался принять соответствующие меры против этого.

– Насколько точным оказался составленный вами портрет Иванчука?
– Об этом, видимо, можно судить по результату матча.

– По ходу ты не раз получал плохие позиции и лишь потом выкручивался. Такое течение борьбы оказалось неожиданным или воспринималось нормально?
– Какую позицию получал, такую и играл. Я не пытался философствовать на эту тему, не до этого было. В начале матча я не был похож сам на себя. Если сравнить партии финала с партиями из предварительной части чемпионата, то это будет небо и земля…

– Тебе не удалось справиться с естественным волнением в ходе матча?
– Как я уже рассказывал, перед нокаут-чемпионатом была поставлена скромная задача – пройти три этапа. Когда прошел их, почувствовал себя более свободно… Дальше уже играл по принципу: как получится, так и получится. Потом, во время месячного перерыва, немного осмыслил происшедшее, и в финале, конечно, уже хотелось победить. И я опять испытал то же состояние, что было в первых раундах чемпионата, – стартовое волнение, напряжение...

– Обычно по окончании партии соперники остаются, чтобы поспоанализировать ее, а здесь вам приходилось идти на пресс-конференцию… Это не мешало?
– Обмениваться мнениями было просто некогда, – следующую партию надо играть! Кто знает, а вдруг эта же позиция встретится снова, а ты уже дал ей какую-то оценку при сопернике?!

– Но ведь достаточно вспомнить Карпова и Каспарова, которые много лет анализировали свои матчевые партии сразу после их окончания.
– У нас с Иванчуком особого желания оставаться и анализировать не возникало.

– А вообще тебе нравится обсуждать с соперником сыгранную партию?
– Смотря, как протекала партия и смотря с каким противником. По правде говоря, после игры чувствуешь себя полностью опустошенным, хочется пойти куда-нибудь отдохнуть, хоть немножко побыть без шахмат… Если бы это не был матч на первенство мира, возможно, мы с Иванчуком что-то и посмотрели бы. В Шеньяне на Кубке мира мы нашу партию анализировали. Причем, если для меня турнир уже закончился, и было все равно, то Василию еще предстояло в тот день играть тай-брейк с Шортом, но его, видимо, заинтересовала позиция.

– Тебе не мешало, не давило на мозги то обстоятельство, что играешь с соотечественником, многолетним лидером сборной Украины, и пытаешься оспорить его лидерство?
– Скорее, мне это было на руку, а вот Иванчуку это, очевидно, мешало. Он боялся потерять положение первого шахматиста страны, передо мной такой проблемы не стояло. Думаю, что ему было психологически тяжело играть именно со мной…

– А как ты думаешь, если бы на месте Иванчука оказался, скажем, Ананд – тебе было бы легче или сложнее играть?
– Честно говоря, партии Ананда так усиленно, как партии Иванчука я не изучал. И, поэтому мне трудно сказать, какую бы в этом случае я избрал стратегию. По-моему, Ананд бы не играл столько разных дебютов, как Иванчук! И был бы, наверное, более спокойный.

– Твой постоянный тренер Геннадий Кузьмин сказал мне, что у тебя есть рецепты борьбы не только с Иванчуком, но и с Каспаровым, Крамником, Анандом…
– Есть. Но только время покажет, насколько действенными они окажутся.

– Можешь ли сравнить свои ощущения от европейского первенства в Охриде, где ты был вторым, и московский нокаут-чемпионат мира ФИДЕ?
– В Македонии собрались сильные шахматисты, это сгладило минусы швейцарской системы. В трех первых турах в обычной швейцарке встречаешься, как правило, со слабыми шахматистами и трудно перестраиваться на борьбу с гроссмейстерами, имеющими Эло под 2600. В Охриде, как и в Москве, мне все время приходилось бороться с сильными соперниками. Хорошо, когда в турнире играет много сильных шахматистов и со всеми ими можно выяснить отношения. В обычной швейцарке итог зачастую определяет результат одной личной встречи.

– А где тебе было тяжелее играть, там или здесь?
– В Охриде передо мной стояла первоначальная задача – попасть на чемпионат мира. И только решив ее, я стал бороться за звание чемпиона Европы. В Москве была задача – пройти три этапа. Когда ставишь более скромную задачу, ее легче выполнить…

– Как думаешь, при старом контроле тебе удалось бы добиться такого же успеха?
– Почему бы и нет? Все возможно! Семичасовой контроль немного устарел, ведь жизнь постоянно ускоряется, и шахматы здесь не исключение.

– Но от участия в турнирах с семичасовым контролем ты не отказываешься?
– Нет. Но, конечно, было бы лучше если везде был одинаковый контроль – полтора часа на партию плюс 30 секунд на ход. Не надо было бы постоянно перестраиваться…

– А какая система розыгрыша первенства мира кажется тебе оптимальной?
– Та, что была в Москве. Несмотря на то, что играли только по две партии, в следующий круг почти всегда выходили самые сильные шахматисты. Например, к кому я предварительно готовился, узнав свою «сетку», с тем и сыграл. Только в полуфинале вместо Свидлера, думал, будет Адамс, а в финале – Ананд. Хотя и Свидлер, и Иванчук – сильные противники.

– Но, наверняка при прежней многоступенчатой системе вряд ли кому-нибудь удался столь стремительный взлет?
– Может и так. Думаю, пройдет время, и подобные взлеты будут еще стремительнее! Появились компьютеры, легче стало получать информацию, да и партий уже столько сыграно...

– Ты теперь чемпион мира – фигура в каком-то роде политическая. Не мог бы дать свою оценку событий, происходящих в последнее время в шахматном мире?
– Им уже неоднократно давали оценку. Если пользоваться шахматной терминологией, то мы оказались в пате. Я не могу выступать в качестве третейского судьи, однако, поведение Кирсана Илюмжинова мне представляется более гибким, а его позиция – более перспективной.

– В таком случае, считаешь ли ты Крамника чемпионом мира?
– Он обыграл Каспарова – сильнейшего шахматиста мира. Но чемпион должен подтверждать свое звание успехами в турнирах, Крамнику это пока не удается.

– А каково твое отношение к Каспарову. Ты говорил, что ни разу не видел его?!
– Я по-прежнему считаю его сильнейшим шахматистом мира, отдаю должное его мощи и таланту… Да, действительно, я ни разу еще не встречался с ним ни за шахматной доской, ни в обычной жизни. Думаю, что со временем такая встреча произойдет.

– Став чемпионом, будешь ли ты стремиться к объединению в шахматном мире?
– Конечно, мне бы хотелось объединения шахматного мира, может быть, чтобы даже состоялся объединительный матч – я готов играть в нем. Но это зависит не только от меня, но и от Каспарова, и от Крамника, и от ФИДЕ, с которой я связан контрактными обязательствами.

– Ну, и последнее, – как собираешься потратить заработанные полмиллиона?
– Надо понимать, что после уплаты налогов сумма будет гораздо меньше. Тратить ее всю пока не собираюсь. Эти деньги в дальнейшем позволят чувствовать себя гораздо свободней.

Автор благодарит за помощь в организации этого интервью
редакцию журнала «64-Шахматное обозрение»

10 Февраль, 2002

Комментарии пользователей   
Зарегистрированные пользователи могут публиковать свои обзоры и мненияЗарегистрированные пользователи могут публиковать свои обзоры и мнения

Сегодня: 22 Апреля, 2019



1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30

Шахматные даты в апреле

Реклама

Размещение рекламы на сайте

Шахматные голосования

Крамник - Топалов, кто сильнее?
Крамник
Топалов

Результат

 



Оплатить теперь можно через интернет и безопасно!

|  Контактная информация  Партнерская программа

ChessDate.ru 2002-2019 ©

Разработка сайта - Mediagrup.ru